Защита от банковского мошенничества: почему растет число краж

Это расхождение важно: средняя сумма отдельного эпизода может снижаться, но сама инфраструктура атак растет уже не точечно, а индустриально.

Реальный ущерб, по оценке Сбербанка, находится в диапазоне от 275 до 295 млрд рублей. В эту цифру входят не только списания с карты или счета. Это и переводы, подтвержденные жертвой под давлением, и наличные, снятые в банкомате, и кредиты, оформленные ради немедленной отправки денег «на безопасный счет», и продажа имущества с последующим выводом средств через подставные реквизиты.

Прямые хищения с карт формируют лишь часть совокупного ущерба. Основные потери создают многоступенчатые схемы, в которых человека последовательно подводят к переводу, кредиту или снятию наличных.

Защита от банковского мошенничества поэтому давно не сводится к сложному паролю в приложении. Технический взлом остается угрозой, но главный объект атаки теперь — поведение владельца денег. Мошенник не обязательно получает доступ к счету. Ему достаточно убедить человека сделать все самому и подтвердить операцию привычным способом.

Масштабы киберугроз: почему ущерб исчисляется сотнями миллиардов

Динамика 2024–2025 и расхождение метрик

Рост количества мошеннических операций на 31,2% при увеличении прямого ущерба на 6,4% говорит о фрагментации атак. Группам становится выгоднее не охотиться исключительно за одной крупной целью, а запускать широкий поток сравнительно небольших эпизодов: звонков, сообщений, фальшивых страниц оплаты, просьб «подтвердить доставку» или «вернуть ошибочный перевод».

Средняя сумма одного хищения с банковских счетов физических лиц во втором квартале 2024 года, по данным ЦБ, достигала 18 600 рублей — максимума за полтора года. Но отдельная транзакция сама по себе перестает быть достаточной единицей измерения риска. Один и тот же потерпевший может сначала назвать код, затем перевести накопления, после этого оформить кредит и снять часть денег наличными. В банковской статистике такие действия не всегда выглядят как один связный преступный сценарий.

Экономика массовой схемы строится на потоке. Колл-центру не нужно быть убедительным для каждого собеседника: достаточно, чтобы небольшая доля людей согласилась продолжить разговор. Для этого производятся фишинговые страницы, покупаются и регистрируются номера, создаются аккаунты в мессенджерах, подбираются дропы — владельцы счетов, через которые деньги уходят дальше и быстро теряют след.

Именно поэтому вопрос «почему растет банковское мошенничество» нельзя объяснить одним фактором. Здесь работает сразу несколько процессов:

• цифровые платежи стали привычнее, а значит, просьба срочно оплатить, подтвердить или перевести деньги звучит для человека менее необычно;
• мошенники научились использовать реальные бытовые контексты: доставку, маркетплейсы, коммунальные услуги, продление договора связи, возврат покупки;
• утечки персональных данных делают легенду убедительнее: злоумышленник может знать имя, номер телефона, город, банк или детали недавнего заказа;
• перевод через СБП выполняется быстро, а после расщепления суммы по нескольким счетам вернуть ее существенно труднее;
• давление переносится из телефонного разговора в несколько каналов сразу — звонок, мессенджер, письмо, фальшивая страница банка.

Цифровая покупка как удобная точка входа

Рост онлайн-коммерции расширил поверхность атаки. Пользователь оплачивает подписки, сервисы, цифровые товары и подарочные карты без физического контакта с продавцом. Это нормально и удобно, пока в цепочку не вмешивается поддельная страница или «поддержка», которая предлагает срочно исправить ошибку в заказе.

Особенно уязвимы операции с моментальной доставкой цифрового товара. Код подарочной карты, пополнение игрового баланса или электронный сертификат можно передать почти мгновенно — и почти мгновенно использовать. После активации спор уже не похож на ситуацию с обычной посылкой, которую можно не принять в пункте выдачи. Поэтому безопасность онлайн-платежей в этой категории начинается не после списания, а до него: с проверки домена, продавца, суммы и назначения платежа.

Полезно отделять обычную покупку от ситуации, когда вами пытаются управлять. Настоящий магазин может напомнить об оплате заказа, но не будет требовать назвать код из SMS, установить программу для «возврата денег» или перевести средства на личную карту сотрудника. Банк может прислать уведомление о подозрительной операции, но не попросит перевести деньги на «защищенный счет».

Новые фильтры Банка России: как работают 12 признаков подозрительных операций

Что изменилось с 1 января 2026 года

Банк России расширил перечень признаков мошеннических переводов с шести до двенадцати. Это первый эшелон защиты на стороне кредитной организации: антифрод-система оценивает не только сам платеж, но и события, которые ему предшествовали.

Новые критерии не означают, что банк получает возможность безошибочно распознать преступника или намерение клиента. Они работают как система тревожных сигналов. Если операция собирает несколько таких сигналов, банк обязан приостановить ее и связаться с клиентом для подтверждения.

Среди наиболее показательных сценариев — последовательность «новый номер или новое устройство — перевод самому себе — отправка новому получателю». По отдельности эти действия могут быть совершенно легальными. В связке они нередко указывают на то, что человек действует по инструкции постороннего.

Фильтр Банка России — не приговор и не абсолютная блокировка. Это пауза, в которой у клиента появляется шанс заметить, что он действует не по своей логике, а по чужому сценарию.

Почему система не может защитить человека вместо него

Антифрод работает с метриками, а не с мотивами. Он видит сумму, время, получателя, устройство, историю переводов. Но система не слышит, как мошенник держит жертву на линии, запрещает ей класть трубку, пугает уголовным делом или убеждает, что сотрудник банка «помогает спасти деньги».

В этом и состоит сила социальной инженерии. Формально клиент может пройти авторизацию, ввести код, подтвердить биометрию или нажать кнопку в приложении. С точки зрения технической цепочки это выглядит как действие законного владельца счета. С точки зрения реальности — как действие человека, которого лишили возможности спокойно оценить происходящее.

Точная эффективность расширенного перечня из двенадцати признаков пока не опубликована. Она будет зависеть и от того, насколько аккуратно банки встроят критерии в собственные антифрод-модели, и от того, как быстро преступные группы начнут менять последовательность действий, суммы, каналы связи и реквизиты.

Есть и обратная сторона: слишком агрессивный фильтр способен задерживать законные операции. Поэтому задача банка — не просто остановить как можно больше переводов, а отличить риск от нормального поведения клиента с минимальным числом ложных срабатываний.

Инструменты самозащиты: самозапреты на кредиты и сим-карты как барьер для злоумышленников

Архитектура закона

С 1 марта 2025 года действует механизм самозапрета на выдачу потребительских кредитов и микрозаймов через Госуслуги или МФЦ. С 1 сентября 2025 года аналогичный инструмент распространился на дистанционное оформление сим-карт в рамках Федерального закона № 41-ФЗ от 1 апреля 2025 года.

Это не универсальная защита от мошенников, но полезный барьер на одном из самых болезненных участков схемы. Самозапрет не позволит использовать имя человека для быстрого оформления потребительского займа, если он сам не отменил ограничение заранее. В ситуации, когда мошенники торопят и требуют действовать «прямо сейчас», именно невозможность мгновенно получить кредит ломает сценарий.

Самозапрет на сим-карты работает с другой частью инфраструктуры. Одноразовые номера нужны преступникам для регистрации аккаунтов, приема кодов, общения с жертвами и запуска цепочек переводов. Ограничение не отменяет существование серого рынка номеров и не перекрывает зарубежные сервисы связи, но повышает стоимость и сложность массового развертывания такой инфраструктуры.

Что попадает и что не попадает под запрет

Самозапрет на кредиты закрывает не все финансовые продукты. Его смысл именно в том, чтобы ограничить выдачу кредитов, которые можно оформить быстро и использовать в мошеннической схеме.

• Потребительские кредиты и микрозаймы подпадают под самозапрет: при активной отметке в реестре их не должны выдавать.
• Ипотека и автокредитование под действие запрета не попадают, поскольку связаны с залогом и другими процедурами оформления.
• Кредитные карты и лимиты требуют отдельного внимания: порядок их предоставления и активации зависит от продукта и действий клиента.
• Уже действующие обязательства самозапрет не отменяет: он не списывает старый долг и не останавливает платежи по существующему кредиту.

В повседневной жизни такая мера особенно рациональна для тех, кто не планирует брать потребительский кредит в ближайшее время. Ограничение можно снять, если необходимость действительно возникла. Но эта пауза сама по себе полезна: она не дает оформить заем в разгар панического разговора с «сотрудником службы безопасности».

Параллельно закон ввел маркировку звонков от организаций. На экране абонента должно отображаться наименование юридического лица, что осложняет маскировку вызова под банк, оператора связи или государственный орган. Однако и здесь не стоит ждать магии: подпись на экране — это повод насторожиться, а не доказательство подлинности собеседника. Звонок с неизвестного номера, из мессенджера или с подмененного номера не становится безопасным только потому, что звучит убедительно.

Почему возврат украденных средств остается сложной задачей

Доля возвращенных банками средств в 2025 году составила 5,9% от общего объема похищенных денег. Эта цифра неприятна именно своей честностью: после завершенного мошеннического перевода возможности системы резко сужаются.

Возврат возможен в разных обстоятельствах. Например, если банк не выполнил обязательные процедуры по проверке подозрительной операции, если деньги еще не успели уйти дальше по цепочке, если речь идет о технической ошибке или если спор по оплате товара рассматривается по правилам платежной системы. Но кража денег с карты через социальную инженерию устроена иначе.

Человек сам подтверждает перевод, а затем деньги за минуты могут пройти через несколько счетов, быть сняты наличными, обменяны или потрачены на цифровые активы и товары. Получатель первого перевода часто оказывается дропом — формальным владельцем счета, который не контролирует всю схему или вообще не понимает ее масштаба. Даже найденный счет не гарантирует, что на нем остались деньги.

Правовая и техническая асимметрия

Когда жертва самостоятельно подтверждает перевод, банк обычно видит корректно пройденную авторизацию: вход в приложение, код, подтверждение операции, соблюденные лимиты. Для потерпевшего это не отменяет факта обмана. Но для последующего спора критично, какие признаки риска были у банка и какие действия он предпринял.

В переводе, подтвержденном под давлением, скорость важнее почти всего: чем раньше клиент сообщил в банк и обратился в полицию, тем больше шансов, что деньги еще не растворились по цепочке счетов.

Расширение перечня критериев Банка России меняет правовой контекст. Если операция соответствовала признакам мошеннической, банк должен выполнить предусмотренные меры. Но даже в таком случае автоматической гарантии компенсации нет: конкретный результат зависит от обстоятельств перевода, реакции банка, движения денег и последующего разбирательства.

Здесь важно не подменять одну процедуру другой. Чарджбэк может быть полезен при споре с продавцом, когда товар или услуга не были получены, но он не является универсальным способом отменить перевод мошеннику. А перевод по СБП на чужой счет — не то же самое, что карточная покупка в интернет-магазине: механизмы оспаривания и логика ответственности различаются.

Что делать в первые минуты

Если деньги уже ушли, действовать нужно без попытки сначала «договориться» с неизвестным получателем или продолжить разговор со звонившим.

1. Немедленно связаться с банком по номеру с обратной стороны карты или через официальный чат приложения. Нужно сообщить о подозрении на мошенничество, попросить зафиксировать обращение и уточнить возможность остановки дальнейших операций.

2. Заблокировать карту или доступ, если есть риск, что злоумышленник получил реквизиты, код либо удаленный доступ к устройству. Это не вернет уже отправленное, но может остановить следующий эпизод.

3. Сохранить доказательства. Скриншоты переписки, номера, записи звонков, чеки, реквизиты получателей и время операций пригодятся банку и полиции.

4. Подать заявление в полицию. Не стоит ждать, что «банк сам разберется»: это разные процессы, и каждый требует собственной фиксации.

5. Проверить устройство и учетные записи. Если устанавливалось незнакомое приложение или предоставлялся удаленный доступ, нужно удалить его, сменить пароли и завершить активные сессии.

Рассчитывать на возврат как на основной сценарий защиты неразумно. Главная задача — не дать переводу состояться. Отдельная карта для покупок в интернете с ограниченным балансом, лимиты, уведомления, запрет на кредиты и привычка перезванивать в банк самостоятельно выглядят менее драматично, чем борьба за уже похищенные деньги. Но именно они обычно оказываются полезнее.

Технологическая война: блокировка сайтов и номеров в цифрах 2025 года

В 2025 году Банк России инициировал блокировку 69,1 тыс. телефонных номеров злоумышленников и 38,4 тыс. мошеннических сайтов и страниц в социальных сетях. Это не просто статистика надзорной работы. За каждым номером может стоять десятки звонков, а за каждой фишинговой страницей — поток украденных реквизитов и платежей.

Но блокировка — всегда гонка на скорость. Номер можно заменить, домен — зарегистрировать заново, страницу — перенести в другой сервис. Поэтому преступные группы все чаще используют мессенджеры, IP-телефонию, подмену номеров и зарубежную инфраструктуру. Закрытие одного канала не уничтожает схему, а заставляет ее менять форму.

Маркировка звонков от организаций постепенно сокращает пространство для простой имитации официального контакта. Проверка снятия наличных в банкоматах при наличии признаков мошенничества добавляет еще один барьер: выдача денег может быть приостановлена, а клиент — предупрежден о возможной атаке.

Период охлаждения важен не потому, что кто-то уже доказал его точный процентный эффект. Публично подтвержденной статистики, которая позволяла бы надежно оценить результативность такой меры в масштабах рынка, пока нет. Его практический смысл в другом: он разрушает главный ресурс мошенника — темп. Давление держится на срочности. Если человек получает время выйти из банкомата, поговорить с близкими, самостоятельно перезвонить в банк и перечитать сообщения, легенда нередко начинает рассыпаться.

Почему технология не заменяет личную осторожность

Банки, операторы и регулятор могут усложнить преступникам жизнь: отсечь номер, остановить подозрительный перевод, пометить вызов, заморозить выдачу наличных. Но ни один фильтр не способен полностью защитить того, кто убежден, что разговаривает с настоящим сотрудником банка и должен срочно спасать деньги.

Поэтому методы защиты от мошенников на стороне пользователя остаются довольно простыми, хотя и требуют дисциплины:

• не сообщать коды из SMS, push-уведомлений и данные карты никому, даже человеку, который знает ваше имя и последние операции;
• не устанавливать программы удаленного доступа по просьбе звонящего;
• не переходить на страницу оплаты из сообщения, если покупка не была начата вами самостоятельно;
• не переводить деньги на «безопасные», «резервные», «служебные» или «проверочные» счета;
• перезванивать в банк только по номеру из официального приложения, на карте или на сайте, набранном вручную;
• держать на основной карте ровно ту сумму, которая нужна для текущих операций, а для цифровых покупок использовать отдельный ограниченный счет.

Точная эффективность новых критериев, маркировки звонков и периодов охлаждения пока не опубликована — и любые уверенные расчеты будущего снижения ущерба были бы преждевременными. Преступные схемы адаптируются быстрее, чем пишутся оптимистичные прогнозы: меняют сценарии, дробят суммы, уводят общение в новые каналы, используют поддельные голоса и привычные человеку поводы для тревоги.

Защита от банковского мошенничества в этой реальности не выглядит как одна кнопка в приложении. Это несколько уровней: банковский фильтр, ограничения на кредит и сим-карты, блокировки инфраструктуры и личная привычка остановиться перед переводом. Самая ценная операция для мошенника — та, которую человек успел подтвердить. Самая сильная защита — лишить его возможности управлять вашим временем и вашим решением.